eugensaenger

Серия террористических актов в Москве (1977)
8 января 1977 года в Москве была осуществлена серия террористических актов. Согласно официальной советской версии армянскими террористами (Акоп Степанян, Завен Багдасарян и Степан Затикян) были осуществлены три взрыва: в вагоне поезда между станциями «Измайловская» и «Первомайская», магазине № 15 Бауманского района а также на улице 25 Октября. В результате этих террористических актов 6 человек были убиты, 37 ранены. Той же группой террористов готовилось осуществление серии взрывов в канун 7 ноября 1977 года на Курском вокзале Москвы. Акоп Степанян и Завен Багдасарян были арестованы в Москве в октябре 1977 года. Затем, в Армении, был арестован Степан Затикян. Руководство Армении (первый секретарь ЦК компартии Армении Демирчян и председатель КГБ Армении Юзбашьян) в начале следственных мероприятий всячески пыталось мешать следствию и аресту Затикяна. Демирчян потребовал немедленно прекратить… беззаконие и произвол, творимые якобы следователями из Москвы на территории его республики.
В своих мемуарах зампред КГБ СССР генерал армии Филипп Бобков, в описываемое время руководивший борьбой с диссидентами, пишет: «…мне стало известно об этом странном поведении председателя КГБ Армении Юзбашьяна. Он тщательно скрывал от руководства КГБ СССР информацию о действиях в республике представителей международной армянской террористической организации — Армянская секретная армия освобождения Армении „АСАЛА“, созданной взамен „Дашнакцутюн“. Именно этой организации принадлежит разработка взрывов в Московском метро…». По мнению Бобкова после суда армянское руководство старалось скрыть от населения республики подробности преступления:
"…Армянское руководство сделало всё, чтобы скрыть от населения республики это кровавое преступление. По указанию первого секретаря ЦК компартии Армении Демирчяна ни одна газета, выходившая на армянском языке, не опубликовала сообщения о террористическом акте. Документальный фильм о процессе над Затикяном и его сообщниками, снятый во время заседаний Верховного суда, запретили показывать даже партийному активу Армении, его демонстрировали лишь в узком кругу высшего руководства. На экраны фильм так и не вышел, хотя мог принести немалую пользу и помочь в воспитательной работе. Руководство республики мотивировало запрет нежеланием компрометировать армянский народ в глазах русских…"
Следует отметить, что в описании у Бобкова присутствуют фактические ошибки, так, АСАЛА не была создана взамен партии «Дашнакцутюн». На допросах террористы заявили, что были запуганы Затикяном, который, сидя в тюрьме, 'подвинулся' на идее национализма и твердил, что надо наказать русских за угнетение армянского народа. В результате закрытого судебного процесса все трое в 1979 году были приговорены к смертной казни и расстреляны.
Затикян до этого преступления уже был осуждён по политической статье. Вместе с группой единомышленников Затикян публично высказывался за независимость Армении путем референдума и расклеивал листовки. На суде это инкриминировалось ему, как создание националистической партии, которая «мечтала об освобождении Армении от ненавистного русского владычества». Он был также женат на родной сестре Паруйра Айрикяна, известного армянского диссидента. Поэтому, как только он оказался под следствием, им заинтересовались правозащитники.
Советские правозащитники, в частности, Андрей Сахаров и ряд других членов Московской Хельсинкской группы, протестовали против приговора, утверждая, что вина осуждённых не доказана. В своём письме Леониду Брежневу от 30 января 1979 года Сахаров требовал приостановки исполнения приговора и нового судебного разбирательства. По его словам: «Есть веские основания опасаться, что в этом деле имеет место судебная ошибка или умышленная фальсификация. … Такой суд, на котором полностью нарушен принцип гласности, не может установить истину…». Более того, сразу после взрывов, 12 января, Сахаров обратился к «мировой общественности»: "«Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей — это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов». Сахаров был вызван в прокуратуру, где ему предложили написать заявление в клевете на органы власти, на что Сахаров заявил:
"Я отказываюсь подписать этот документ. Я прежде всего должен уточнить сказанное вами относительно моего последнего заявления. В нём нет прямого обвинения органов КГБ в организации взрыва в московском метро, но я высказываю определенные опасения (ощущения, как у меня написано). <...> Это — провокационная статья Виктора Луи в газете «Лондон ивнинг ньюс», до сих пор не дезавуированная газетой. Это начавшиеся допросы о местонахождении в момент взрыва лиц, относительно которых мне ясна их непричастность. Это многие убийства последних месяцев, в которых можно предполагать участие КГБ и которые не были расследованы. Я упомяну о двух из них — об убийстве поэта Константина Богатырева и юриста Евгения Брунова. Вы ничего не сказали об этих убийствах, занимающих важное место в моей аргументации."
Узнав о приведении приговора в исполнение, Сахаров заявил: «это убийство!» — и объявил в знак траура однодневную голодовку. Историки Михаил Геллер и Александр Некрич утверждают, что существует ряд фактов, ставящих под сомнение причастность Затикяна к взрывам. Так, на заключённых в ереванских тюрьмах оказывалось давление с тем, чтобы они дали показания, что Затикян замышлял теракт. Некрич и Геллер утверждают, все обвиняемые имели алиби Многие диссиденты, в частности Глеб Павловский, считали взрыв провокацией КГБ. Один из лидеров подпольной Неокоммунистической партии Советского Союза Александр Тарасов сообщает в своих воспоминаниях, что спустя 4 месяца после взрывов он был задержан по подозрению в их организации и освобожден только после того, как доказал своё «трёхсотпроцентное» алиби (он во время теракта лежал в больнице). Он тоже выражает сомнения в официальной версии:
"… поскольку я помню, как меня убеждали, что эту бомбу именно я взорвал, у меня есть сильные сомнения в том, что Затикян и двое его товарищей, расстрелянных по этому делу, действительно взрывали эту бомбу. Равно как есть у меня сильное подозрение, что, не будь этого «трехсотпроцентного» алиби, вместо Затикяна расстреляли бы меня."